Владимир КАТКЕВИЧ (21 сентября 2007)
Отсюда начинались первые украинские медали по альпинизму

Отсюда начинались первые украинские медали по альпинизму

Отсюда начинались первые украинские медали по альпинизму

Наш постоянный автор Владимир Каткевич — признанный знаток не только морской тематики. Его всегда привлекали экстремальные виды спорта, в частности, альпинизм, в котором одесситы проложили свою уникальную «тропу».

Об этом и пойдет речь в публикуемом материале.

Искатель фумарол

— Ежедневно сейсмостанции регистрируют в Приэльбрусье толчки до трех баллов, а иной раз трясет и по несколько раз на день, — говорит Иван Сердюков, доцент единственной в России кафедры чрезвычайных ситуаций, отхлебывая чай из чашки с силуэтом двуглавого Эльбруса.

Ветераны альпинизма, приехавшие 4 августа на 60-летний юбилей украинского лагеря «Эльбрус», находят тревожные точки на самодельной карте. Карта скопирована с немецкой, провисевшей в «Приюте одиннадцати» чуть ли не до семидесятых.
— Наблюдаются не только температурные скачки, но и подвижки земной коры,— продолжает Сердюков, поигрывая расклепанным крюком с германским клеймом, правда, без свастики.

Для патриархов одесского альпинизма вражеский крюк не диковинка. Они не только крюки находили, но и немецкие консервы. Первые сборы украинских альпинистов были организованы в 46-ом и стартовали из руин дома отдыха работников культуры «БАКСАН-РОТФРОНТ», своей базы у УССР тогда еще не было.

— Ледники сильно укоротились. Вот здесь, под языком Большого Азау, я обнаружил фумаролу, вытаину. Образовалось целое озерцо талой экологически чистой воды,— Сердюков показывает точку на карте.

Он пакует в рюкзак американские датчики, провода, самописцы. Завтра потащит 15 килограмм этого добра на Эльбрус, к Скалам Пастухова, и выше. Ветераны Ивана Ивановича уважают за то, что он не только человек науки, но и гор. С 1991-го по 1992-й, когда лагерь утратил статус украинского, отставной ракетчик Сердюков был директором лагеря «Эльбрус». Соседние базы пустовали или вовсе пребывали в запустении, а «Эльбрус» цвел палатками. Сюда стремились энтузиасты из Киева, Одессы, Харькова. Так и жил лагерь, ведущий свой отсчет с 47-го года.

Розыгрыш Говорухина

Эдуард Вайсберг помнит, как десант Одесской киностудии высадился на Баксане для съемок фильма «Вертикаль». Курс, рассчитанный на 20 дней, инструкторы Мария Готовцева и Анатолий Сысоев прочитали за декаду. Накануне зачетного похода кинематографистов случилось несчастье: в группе ЦСКА при восхождении отслоившейся плитой раздавило Виктора Живлюка.

— Мне осталось жить 5 минут, — прошептал Виктор, бледнея на глазах. Он был врачом экспедиции.
Высоцкому разрешили остаться в лагере, чтобы «по свежему поработать».
При зачетном восхождении Лариса Лужина угодила в расщелину. Когда вернулись, Говорухин на койке Высоцкого обнаружил листок с текстом: «Мерцал закат, как сталь клинка…». Самого автора и исполнителя обнаружил в холле, конечно, с гитарой. Обрученные с вершинами актеры воспринимали написанные всего за шесть дней слова песни тоже по свежему.

— Ее все поют на маршрутах, могу воспроизвести припев, — разыграл Высоцкого Говорухин. — Может, ты когда-то слышал, и в подсознании запечатлелось?
Высоцкий даже изменился в лице.

За время съемок, вспоминают, Высоцкий не сказал ни одного резкого слова. Когда получал жалованье, шел с Толей Сысоевым на почту отправлять алименты. Зарплату, кстати, выплачивали с перебоями, коллектив был наэлектризован, в Терскол даже приезжал усмирять бунт директор Одесской киностудии Збандут. Умываясь утром в речке, Высоцкий уронил обручальное кольцо — палец от холодной воды сжался. Так что уезжал, «оставляя в горах не только сердце», но и колечко из драгметалла.
Одесских ветеранов альпинизма, приехавших на торжества, некоторые эпизоды фильма в свое время откровенно потешали. Например, мучения изголодавшегося восходителя, который не мог открыть без ножа консервную банку.

— А ледоруб для чего? — говорит Анатолий Саввич Романенко. — Крючья, в конце концов, есть.
— Валя Симоненко открывал банку крюком и порезал руку, — вспоминают.

Давка у «канатки»

На конечной станции третьей ветки эльбрусской «канатки» «Мир» столпотворение. Группы, экипированные в высокие непромокаемые ботинки, стоимостью 300 долларов, пробираются вереницей к фундаменту «Приюта одиннадцати», но не все. Одни скользят, падают в кроссовках, а другие, как циклопы, скачут с горы на титановых «кошках». По леднику, выедая промоины и обнажая трещины по флангам, несутся потоки талой воды, но народ не сдается, прет с напором. Американцы шлепают с темнокожими, как в экспедиции Роберта Пири к полюсу.

Богатых иностранцев смущают вздутые банки, и они их выбрасывают. А наши студенты подбирают и пользуют, пенсильванская тушенка сытная, сам отведал. Банки же вздуваются от разряжения — у загрангостей пробелы в азах физики.

Вообще многие услуги ориентированы исключительно на иностранцев. Перед рестораном «Сакля» в устье Адыл-Су западные покорители вершин с приятным удивлением читают строфу Высоцкого, которую в переводе переврали: «Only mauntains can be better than mauntains» («Лучше гор могут быть только горцы»).

Как-то нынешний президент федерации альпинизма Украины Валентин Симоненко, еще будучи мэром Одессы, оказался в Марселе, где встретился с мэром города-побратима Морисом Эрцогом, покорителем первого восьмитысячника — Аннапурны.
— У нас на Домбае есть вершина, названная в вашу честь — пик Эрцог, — подбросил наживку Симоненко.
Морис Эрцог растрогался, хотя вершина так экзотически названа совсем по другому поводу. Есть в Приэльбрусье растение, что-то вроде чертополоха, название на местном диалекте немного исказили, и французский прононс прижился. Пользуясь случаем, Симоненко намекнул, что одесские альпинисты были бы благодарны за спонсорскую помощь.
— Если деньги есть, то альпинизмом занимаются, — отрезал Эрцог.— Если нет, то ждут их.
Трудности восхождения очевидны. Тем не менее дуэт отважных одесских барышень в составе Валентины Семенюк («Снежный барс») и Веры Митюхиной благополучно достиг Западной, подконтрольной МЧС, вершины Эльбруса. Валентина Семенюк покорила Эльбрус дуплетом, то есть дважды за сезон, причем с интервалом в неделю. Последнее восхождение было 16-ым.

Кто только из одесских ветеранов ни ступал на ледяной купол Эльбруса! Огорчались, что 16 августа 1998 года сгорел «Приют одиннадцати», запечатленный на наивных любительских снимках, сделанных когда-то всепогодной «Сменой».

Каша с киселем

Украинские первопроходцы были студентами, когда в 47-ом ехали столбить свою территорию. Из Киева добирались товарняком недели две, на открытой платформе разбили палатки, там же стояла полуторка. Везли абсолютно все: лопаты, топоры, стройматериалы. Жили на морене, постелив под палатки лапник. Раньше здесь было отстоявшееся озерцо, и потому донимали комары. Обязательный курс в единственном стационарном строении, имевшемся в наличии, читал преподаватель Киевского института физкультуры Михаил Тимофеевич.

После занятий в охотку осушали болотце, корчевали пни, скатывали валуны, освобождая горизонтальную площадку для будущего лагеря. Поваленные деревья старались за ночь сжечь, чтоб не было неприятностей. Среди пионеров украинского лагеря целая колония одесситов: Виктор Лифшиц, Илья Люцин, Валентин Циркович, Олег Санин, Борис Британов.

— Кормили прилично, — вспоминает Борис Британов. — В основном варили каши, но лакомились и лендлизовскими консервами, беконом, югославским морковным джемом. В качестве добавки на ужин выставлялась кастрюля манной каши, залитой киселем.
Только в 48-ом отменили карточки, но слушатели не голодали. Вместо спальных мешков на первых порах использовали конверты для раненых.

Близ лагеря находилась скальная лаборатория с различными формами рельефа, ее застолбил австрийский энтузиаст Густав Дербль. Еще до войны с группой австрийских коминтерновцев он бежал от режима Гитлера в СССР. Австрийские антифашисты еще до войны покорили на Кавказе несколько «белых» вершин, их участие было даже отмечено в географических названиях. Так, вершину близ Домбая назвали пиком Австрийских альпинистов. Пик Гермогенова до войны обозначался пиком Шутцгунд, в честь австрийского антифашистского движения. Как и большинство коминтерновцев, Густав Иванович мотал срок, на лесоповале потерял руку. После реабилитации, в 50-е, работал инструктором-сторожем на базе МВТУ им. Баумана. Любил наблюдать за карабкающимися фигурками на шпице (скале) Густава, названном в его честь.

Стальные люди

В 61-ом Британов выполнил норму мастера спорта. Почему вождь народов, большой друг моряков, авиаторов, а теперь еще и альпинистов, пестовал восходителей? Кстати, яростное развитие спорта в молодых соцстранах тоже поощрялось на государственном уровне (вспомните успехи Кубы или ГДР), и особенно массовых видов, к которым относится горный туризм. В пятидесятые в Кабардино-Балкарии толпы волокли на вершины пудовые бюсты товарища Сталина, …который между тем отлучил балкарцев от исторической родины. В трудные годы региональным профсоюзам на развитие альпинизма отпускались средства немалые, и они использовались по назначению, времена были строгие. Восходители же в свою очередь благодарно нарекали безымянные вершины в честь обществ и организаций. С тех пор есть в Приэльбрусье пик Профсоюзов, «Локомотив», перевал ВЦСПС и гора Физкультурник.

За полвека украинская школа инструкторов взрастила целую плеяду инструкторов и мастеров. В 53-ем в первый раз и навсегда был очарован тамошними красотами одессит Эдуард Вайсберг. С тех пор уже более сорока лет мастер спорта Вайсберг приезжает ежегодно на сборы, где всерьез благословляет группы на восхождения. Индивидуализма не признает принципиально.

Неучтенные маршрутно-квалификационными комиссиями гордые одиночки так же неучтенно и пропадают. Скорбными табличками о погибших пестрят скалы на пути к ледяному гроту «Улыбка Шхельды». На латунной пластине в память погибших в 2005-ом Марты Рогальской и Мирослава Савицкого выдержка из псалма на латинице: «Бог забрал ваши души себе, а тела оставил здесь!»

Говорят, «черные альпинисты» потом бродят по ущельям без страховки, мертвым страховаться поздно. Только по официальным данным в прошлом году на Эльбрусе погибли 28 человек, так что спасателям работы невпроворот. Для сравнения: на всех горных системах СССР ежегодно погибали в среднем 18 спортсменов.

Золото нашего альпинизма

Если Гималаи называют самым высокогорным стадионом, то Приэльбрусье в Великую эпоху обозначали полигоном восходителей, после которого можно было замахнуться на семитысячники Памира и Тянь-Шаня. После покорения пяти советских семитысячников присваивалось звание «Снежный барс», который давал право мечтать о Гималаях. Вероятность зачисления в загранэкспедицию была еще меньшей, чем, скажем, выигрыш электробритвы «Харьков-2» по Всесоюзной лотерее.

Но все-таки путевку в большой спорт украинским альпинистам давало Приэльбрусье с конкретной географической привязкой к учебно-методическому центру «Эльбрус», который расположен на слиянии коротких горных речек ледникового происхождения — Адыл-Су и Шхельда.

— Украинские медали начинались отсюда с 1983-го года, — сказал на торжественной линейке Мстислав Горбенко, одессит, старший тренер национальной сборной страны.
Подготовленная им команда украинских альпинистов 9 мая текущего года, подтвердив свой высокий класс, поднялась без кислородных аппаратов на вершину Гимал-Чули, восьмитысячника в Гималаях, впервые в истории мирового альпинизма пройдя проблемную северо-восточную стену.

Все участники последней гималайской экспедиции тоже начинали с лагеря «Эльбрус».
— Он был и остался на 95 процентов украинским лагерем, — подчеркнул Валентин Симоненко, председатель счетной палаты Украины, президент альпклуба «Одесса».
Кстати, в последних июльских учебно-тренировочных сборах в Уллу-Тау приняли участие 40 одесситов.

загрузка...
загрузка...

Политика

Происшествия

Экономика

Общество

Светская хроника и ТВ

Спорт